Записи

Фотографии

Картины





Контакты

Электронная почта:
sergeiy@pochtamt.ru

Bконтакте:
vk.com/s_m_zuev

FaceBook:
facebook.com/sergeiy.zuev

В системе идентификации авторов ResearcherID:

ORCID:
orcid.org/0000-0002-7876-5420

Foto.ru:
club.foto.ru/user/46167





Истории моей бабушки. Продолжение.





Возвращение из плена



Наши пленные говорят, что уже фронт близко, скоро увидим любимую Родину!

Освобождение



Время шло, казалось бомбежкам не будет конца, и вдруг один пожилой пленный прибежал и говорит:

"Дети, убегайте куда бегут люди, а то, слышал я, всех нас хотят жандармы расстреливать".

Мы увидели, что наши бегут, и мы побежали за ними, а жандармы стреляли по нам из пулемёта и много убили и много ранили, мне тоже осколок попал в ногу ниже щиколотки, но мне сразу зубами вытащил врачь военнопленный. Рана долго не закрывалась. Лене моей в плечо большой осколок попал, но у неё всё время плечо гнило и она умерла.

Нас очень много бежало, пробежали км 10, а может и больше, и вот в дыре стоит наш пленный и показывает: туда, туда . А там пещера очень большая, глубокая. И нас всех в эту пещеру. Разведка была наша, сообщили, что немцев подальше отгонят и говорили, что много предателей с немцами бежали и немцы не сопротивлялись. Пещера темная, сырая, и вот мы там сидели дней 5-6, не ели, пили так: язык выставим и ловим каплю сверху. От радости ни пить ни есть не хотелось. И вдруг утром(или вечер был) осветилась пещера

Потом вечером или утром пещера вдруг вся осветилась. Заходят американцы, пребольшой фонарь всё осветил и он, американец, говорит по-русски :

- Я – Мишель! Вот сейчас соберём всех в кучу по лагерям и будем отправлять на родину.

Мы не верим, плачем, а сзади шли негры с лукошком хлеба – такие круглые буханки, несли шоколад и нам бросали. Мы тут ожили и вот назавтра нас всех вывели из этой пещеры, боже мой, вы представляете? Тут поставили из военнопленных главного и нас по двое построили и пошли мы в лагерь, нас ещё очень много осталось, не успели фашисты сжечь наши детские души.

В лагере везде печки, варят француженки еду для нас, мы немного поели, от радости и ест особо не хотелось.

Потом наш пленный начальник говорит:

-Кто пойдёт на кухню чистить картошку? Американцам нужно 20 человек.

Мы согласились, американские солдаты очень хорошо с нами относились, никогда нас не обижали. Мы видели как солдат кормят американки. В лагере мы были дней 10. В обед суп, куры очень большие в суп клали. Картошку так жарили: большой котёл жиру, жир кипит, большая сетка в котле, сыпят резанную картошку, она так жарится, не горит и такая пухлая , аж прыгает из сетки , вкусная. Очень хорошо солдат кормили и нас так-же.

В дорогу нам дали тушёнки, сухое молоко, всем выдали сухой паёк.

Мы не верили, что с того света вернулись на Родину.

Едем до реки Эльбы, там, говорят, будут нашим передавать. Ой, Господи! Не дождаться пока к Эльбе подъедем.

И вот поезд останавливается, Эльба. Эльба, но всё кругом разбито, а народа – уйма нас. Мы о радости побросали все продукты, берём кирпичи, кладём один на другой чтобы увидеть хоть форму своих солдат.

Народ толкается, все хотят быстрее, а там через Эльбу перевозили на машинах по бонам(на бонах) - резиновые колёса большие. Наша очередь пришла, мы все плакали от радости.

В кучу нас собрали, хоть баландой, да накормили нас солдаты, тут мы и пожалели, что все продукты побросали.

Потом нас погрузили в поезд и везли до белой церкви (Киев), там нас выгрузили и кто как хочет, так и добирайтесь.

А я потеряла своих девчат ещё в нашем лагере. Много нас было, толкотня, все спешат скорей домой.

И у белой церкви мы два-три дня сидели, но никто нам ничего не говорит. Я тогда думаю: пойду пешком до Смоленска, только в какую сторону не знаю.

Подошла на станцию и вижу один дяденька идёт с фонарями и флажками сзади.

Я говорю ему:

- дяденька, скажи пожалуйста, в какую сторону Смоленск, я пойду пешком.

- ты что?! Вот сейчас будет товарный поезд, уголь в коробках везти, в Смоленске остановку сделает.

И вот подходит этот товарняк, дяденька помог мне от стенки уголь отгорнуть:

- вот, доченька, если ты не свалишься с коробки, то езжай с богом.

И я как легла на живот, так ни разу до самого смоленска и не повернулась. Не знаю сколько ехала, только слышу: Смоленск!

Я скатилась с коробки, я землю стала целовать. Моя Родина, моя Россия!

А представьте себе какая я чёрная –грязная была. Я помнила где был вокзал, но он весь разбит.

Я увидела из нашей деревни женщину знакомую, подошла к ней и говорю: -Тётя Оля, здравствуйте!

Это под вечер дело было.

- Бог с тобой, кто ты?

- я – Нина Жукова, с того света вернулась!

- ой, ой, неужели ты? А мать тебя уже в церкви за упокой отпела. Нет это не ты!

А умыться мне негде, но потом она меня узнала и как заголосила:

-а моя доченька жива ли?

Народ стал подходить всё больше и больше, спрашивают: моего, мою, имя говорят, может где видала, слыхала?

Ведь вся Смоленщина детей была увезена в 43-м году в рабство.

А моя деревня в 25 км от Смоленска и наши люди в городе работали – восстанавливали. Поезд ходил рабочий туда и обратно. Я в вагоне лицо помыла, дали мне воды. Много наших ехало с работы, все спрашивают про своих.

Нас было 17 человек, а вернулось четверо.

И вот подъезжаем к своей стации, у меня всё обмерло.

Я радо, хоть мать с сестрой жива, а хату сожгли, да всю деревню сожгли.

Мы рядом с железной дорогой жили, поезд остановился и мы вышли и все наши идут со мной, вот вошли в деревню, первый дом моей бывшей учительницы Марии Фроловны, тут ей кричат, что Нина Жукова приехала с того света.

Хорошо помню, было это в августе 45-го в 11 вечера, т.к. танцы были в одной хате. Тут вбежали в хату, кто-то крикнул, что я приехала, все выбежали, с гормошкой, идёт народ, все к нам, а кто-то сказал, что 11 вечера и мать с сестрой уже дома с поля пришли, а всем интересно.

И вот мать говорила после: господи, что за музыка к нам идёт?

Сестра после рассказала, что мать ночами считала по пальцам сколько похоронок пришло, сколько раненных, сколько без следа пропало.

И вот заходит Мария Фроловна в хату. Немцы сожгли всё, не хата, а сарайчик маленький, но русская печь была сделана, спали все на ней.

Мария кричит:

- гостью к тебе ведём.

- какую ещё гостью, если фашисты всех побили?

Мария опять кричит, а у меня ноги все подомлели, у меня полные ладони слёз.

- дочку твою привели с того света!

- а какая там дочь, если фашисты схватили нагло за ноги в машину.

Я тут не могу сдержаться и говорю:

- мама, мамочка, я товя дочка, вернулась!

Вы представьте, мать упала с этой печки, схватила меня, мы обе упали и сестра.

Вся округа ходила, все спрашивали, может слыхала имя, может видала?

Я так толком и не уснула, тут начали приезжать другие, а где там кого увидишь-услышишь, нас никуда в плену не пускали.

Жизнь после плена





Ну что! Кушать нечего и у мамы одеть нет ничего.

Мама, я пойду учиться в 7 класс, но я когда пришла на учёт уже стала, как дали такую депешу: написали в характеристике, что была в плену.

В школе сказали: тебя не примем, ты была в плену.

Таков закон, Сталин ведь дал приказ, что всех пленных расстреливать будут.

У меня кровь по жилам застыла, я маме говорю: лучше б меня убили.

Как мне было обидно за свою Родину, что у нас такие гады были.

С 6-тью классами брали на медицинских сестёр учиться, тоже меня не взяли.



А потом я пошла на торфоразработку , но это очень трудная работа, сырую землю по 20 кг, а может и более, надо хватать с ленты и нести на животе переворачивать на землю, а эту досочку опять на ленту класть.

Конвеерная лента, торф сохнет. Потом нужно 11 тысяч кирпичин поворачивать. Норма была. Тогда дадут 1 кг хлеба, да кто на торфу работал, налоги меньше давали, торф считался тяжёлой работой. Потом эти кирпичики нужно было ребром ставить, тоже норма 11 тысяч.

Шли года, шло время. Я пошла в город пешком, ночью, 25 км.

Никто меня не напугал, а в городе у меня жил мой дядя – фронтовик, весь израненный, подполковник.

Устроил он меня в столовую рабочую официанткой, и мне стало легче.

А там недалеко стояла воинская часть ж\д войск и я познакомилась со своим мужем настоящим. В 49 году и его и всех сибиряков отпускали домой, а муж мой, Антропов Николай Тимофеевич, ещё будучи молодым комсомольцем, добровольцем пошёл в 43-44 годах, как и многие его сослуживцы.

Даже сестра его Клава тоже пошла защищать Карелию от белофиннов и фашистов.

Как муж рассказывал, сибиряки несли очень опасную и очень нужную для фронта службу: выполняли движение поездов, несмотря на сильные бомбёжки, необходимо было доставлять для фронта боеприпасы. Много вырезали наших солдат финны.

Муж говорил, под ёлками, на снегу приходилось ночевать, много было мин в районе Питкяранты, Салми, Олонец.

Но когд уже в 45 г. в Питкяранте было перемирие, то очень много приехало краснопогонников с миноискателями и все мины обезвредили.

У мужа моего отец был председатель колхоза, а мать доярка.

В Сибири в 43-44 ходил тиф, сразу три гроба: отец его и двое детей.

Одна мать осталась жива.

Муж так полюбил Карелию, что сказал: Это моя Карелия, я её защищал! Я тоже люблю Карелию, потом дети все мои тут родились.

Меня спасла Карелия, теперь она Родина моя.

В 49-м году ездили в Сибирь, на станцию Глубокое, там большой Иртыш-завод.

Сестра Клава осталась с матерью, а мы побыли на могиле отца и 2-х братьев и уехали в КАССР

Против защитников Сталина



Как хочется взяться за перо, послушав защитников Сталина.

Вот 1-го октября была по радио передача, из которой поняла то, что говорилось: Сталин никого не уничтожал (был идеал). Да этого кровопийцу (Сталина) к чёртовой матери выбросить надо давно от Красной площади прах его. Сколько он крови пролил и горечи принес Русскому народу! Сколько сирот оставил, сколько семей честных людей уничтожил!.

По рассказам матери жили наши родители на хуторах, обрабатывали земли, скот держали. Какие леса были в нашей Смоленщине! А какие прекрасные люди русские!

И вот с 30-х годов начали хутора разорять, соединять в деревни. Приходилось заново строить дома, жизнь пошла кувырком: всё хозяйство оставалось на хуторах. Стали вши есть нас, негде было мыться.

В 37 г. мне было 10 (или 9) лет. Отец мой работал в колхозе, а вечерами чугунку(железную дорогу) восстанавливали. Я всё помню, когда зимой на санях приехала жестокая сталинская жандармерия, а нас было 5 у матери. Холод-голод, только начали колхозы организовывать. Открывается дверь, заходят жандармы.

“Жуков! Одевайся, Вы арестованы именем сталинских законов!”

И отца моего (Жукова Нила Митрофановича) схватили за шкирку и перед собой потянули. Мы, мать и маленькие в крик-плачь: за что? за что? Я с печи скатилась, выбежала за отцом, кричу: А папочка, куда же тебя!? А мне в живот ногой сталиниц как дал, что до сих пор чувствую. Всё равно бегу, кричу. Смотрю на санях Романов сидит , дядя мой Семён (отцов брат), Александр (дядька Фёдоров), Еким Шкутов и много других (не помню сейчас), женщины бегут вслед, волосы на себе рвут:

“ за что? за что? наши мужья честно восстанавливали хозяйства в колхозах, коммунисты, с кулаками боролись. За что наших мужей забираете?”

Мы остались с нашими мамами плакать, а там один старик говорит: “ молчите бабоньки, а то Сталин и вас расстреляет. Ленин умер, вот теперь большая беда нашему народу, терпите, бог терпел и нам велел.”

В нашей деревне с 50-ти домов забрали 25 самых лучших русских мужиков без суда и следствия. И ни звука до сих пор не знаем, как и где сталинские кровопийцы погубили наших отцов, но я хочу знать, почему много скрывают.

Мама говорит нам: деточки, а этих-то людей куда везут? (У нас рядом станция Лелеквенская Смоленской области.) Эшелон за эшелоном везут людей в телятниках(вагонах с решетками) у станции Гнездов. Смоленск были Козьи Горы, в ту сторону были проложены рельсы и завозили туда тысячи честных коммунистов и расстреливали(это точно там, видно: огромная могила). Съездите туда, посмотрите, расспросите очевидцев.

Вот Сталин...

Там моя сестра живет. И войны бы не было и 20 млн. народу не погибло, если-б не Сталин(кровопивец). А войну не Сталин отстоял, а наш многонациональный народ. Надо этим сталинцам рот закрыть. Молодец М.С.Горбачёв! Хоть мы умрем, но правду узнали хоть перед смертью, а то всё время нарыв на сердце был, но сейчас он лопнул.

Земля была богата всем. Какой лён рос, а конопля, ячмень, овёс, рожь, горох, гречиха, пшеница, да всё росло! А куда девалось? Налоги какие были, это всё как вспомнишь - слезы катятся. А не заплатишь - корову уведут, да ещё и в сундуках роются. Хорошо, хоть огороды разрешали держать по 15 соток. Люди работали, можно сказать, сутками, а получали один трудодень в день, но ничего не платили до Нового года, выращенное всё сдавали государству, а нам давали отбросов каких-нибудь, мякину или ещё что хуже(в отчетный год по 200 или 300 гр на 1 трудодень). Сталина и сталинцев кормить бы этими отбросами, что нам давали! А что было делать, сушили, мололи в жерновах и бывало в ручную(когда жерны не прокрутить), не промолоть было, а мы ели. А хороший хлеб Сталин, говорили, за границу отдавал, но народ всё вытерпел. Теперь что? Помню как мать говорила(покойная): “ деточки, молчите, работайте в колхозе; смотрите, даже зернышко не трогайте.”

Я на лошади снопы возила, а мать была звеньевой по льну - день и ночь работала, когда бедная спала? Звеньевая должна работать больше физически, подавать всем пример.

Всё потому, что мы были семьи врагов народа. Мой брат (17 лет) придет с работы (сено косой косил, а норма - 30 соток), а есть дома нечего (корова была, а молоко всё отдавали.) Помню как брат дома говорит матери: А чего это в меня мошки перед глазами летают всё время? Мы как враги народа падали, но работали, а другие подонки властители (коммунисты) лежат, отдыхают. Тут же наши матери частушку сочинили”

Хорошо в колхозе жить -
Один косит, семь лежит.
Пуза кверху, ноги в пень -
Запишите трудодень.


Ужасно при Сталине было. Люди из колхозов стали убегать: кто вербовался, кто куда бежал без оглядки. А надо было наоборот помочь крестьянину и все бы в деревнях жили. Вот ваш Сталин что наделал и ещё его защищать кровопийцу! А всё же интересно, остались ещё живы сталинцы, которые судили и расстреливали наших отцов, хоть бы по телевизору показали этих гадов: в глаза им плюнуть.
1











Дата крайнего обновления:
25 ноября 2016
© 2003—2016 ZSM

карта сайта